ЧитаютКомментируютВся лента
Это читают
Это комментируют

Какое исконное имя Закарпатья в прошлом: Угорская или Карпатская Русь?

    23 сентября 2018 воскресенье
    Аватар пользователя Русин-битанга

    Когда речь заходит о некогда мощном карпато-русском течении, охватившем в XVII-XIX веке практически всю Червонную Русь (неологизм «Западная Украина» появится гораздо позже), в первую очередь вспоминают о жутких репрессиях, которым подвергали карпато-русский народ австрийцы, венгры и поляки, и практически никогда не упоминается роль Чехословакии в подавлении карпато-русского движения.

    Нынешняя Закарпатская область Украины некогда носила свое исконное имя — Угорская или Карпатская Русь. Долгие годы в ней хозяйничали венгры, которые проводили политику жестокой мадьяризации не только русских (или, как их еще называли, карпатороссов или русинов), но и других национальных меньшинств — словаков, евреев, чехов. Шандор Петефи, национальный поэт Венгрии, считал национальные меньшинства язвами на теле государства. При этом он сам происходил из мадьяризированных словаков. Но Будапешт вместе с Веной потерпели поражение в Первой мировой войне. 4 июня 1920 года по Сен-Жерменскому договору Карпатская Русь была отобрана у венгров и присоединена к Чехословакии. Переход из венгерского владычества в соседнее государство братьев-славян вселил в русинов надежды на улучшение своего положения. Но судьба их обманула. Прага принялась настойчиво, капля за каплей, выдавливать остатки русскости из Карпатской Руси.
    «Карпатская Русь в чешском ярме» — пространная статья одного из лидеров карпато-русского движения Алексея Геровского, внука Адольфа Добрянского, выдающегося сподвижника Русской идеи в Угорской Руси в те времена, когда она находилась под пятой Будапешта. Впитав от деда любовь к русской изящной словесности, к русскому православию и русской культуре, Алексей, как и его брат Георгий, навсегда остались верны Русской идее. Поэтому ему было небезразлично положение русинов под властью Праги. Будучи одним из зачинателей Карпато-русского союза, русинской патриотической организации в США, куда А. Геровскому пришлось переехать, опасаясь преследований чехословацких властей, он посетил Карпатскую Русь и ужаснулся тому положению, в котором находилось местное русское население.
    Согласно Сен-Жерменскому договору, русинам была гарантирована широкая автономия в составе Чехословакии. Но, как отмечает А. Геровский, «пражское правительство не исполнило ни одного пункта договора, и в 1938‑м году, после девятнадцати лет, у нашего народа не было никакой автономии. Вдобавок, он был разорван на две части. В восточной части хозяйничали чехи по своему усмотрению, а в западной части, на Пряшевщине, — словаки. В обеих частях русский народ не только не имел тех особенных прав, которые ему были гарантированы, но он имел меньше прав, чем все другие народы республики. Русские были на последнем месте, за немцами, за мадьярами и за евреями. Все эти народности имели больше прав, чем русский народ, и с ними обращались гораздо лучше, чем с нашим русским народом».
    Прага взяла пример с Варшавы и принялась проводить политику чехизации и словакизации русинского населения. «Карпатская Русь была наводнена чешскими чиновниками, в руках которых было все: администрация, суды, железные дороги, школы, и все богатства края… в августе 1938‑го года, в Карпатской Руси было десять тысяч чешских чиновников. Эти чиновники не владели русским языком, и знать его не хотели. Их цель была чехизация русского края. Карпатская Русь была для них колонией», — ужасался А. Геровский, указывая, что «к оплате чешских чиновников, служивших в Закарпатье, присчитывалась специальная, так называемая колониальная приплата… На железнодорожных вагонах нигде не было русских надписей. Были только чешские и немецкие. На линии Мукачево-Воловец русские кондукторы изготовили на свои деньги русские надписи «Для курящих» и «Для некурящих». Чешское начальство приказало им снять эти надписи и пригрозило им увольнением со службы».
    Поразительно, но чехи гордились своим знанием мадьярского или немецкого языков, оставшиеся им в наследие от австро-венгерского владычества. Карпатороссов же они тираническими методами принуждали разговаривать исключительно по-чешски, в крайнем случае, по-украински.
    Об отношении официальной Праги к населению Подкарпатской Руси говорят слова Яна Шебы, доверенного лица Бенеша, бывшего тогда министром иностранных дел, о том, что «русскому народу в Карпатах нельзя дать автономию, ибо это не народ, а скот». Сказано это было в Белграде, и сербские газеты цитировали слова этого мерзавца.
    «В Карпатской Руси не было ни свободы слова, ни свободы печати… Была введена цензура… Таким образом в Чехословакии было меньше свободы печати, чем ее было в Австро-Венгрии», — повествует А. Геровский. Чехословацкие власти закрывали все газеты, заподозренные в русофильстве. Когда в газете «Русский вестник» были напечатаны выдержки из меморандума карпато-русских членов парламента чешскому правительству «Мы требуем, чтобы правительство немедленно передало на автономной русской территории всю исполнительную власть в руки русских людей», газета сразу же была запрещена. Полицейский аппарат только тем и занимался, что выслеживал карпато-русских активистов и вынюхивал информацию об их контактах и намерениях.
    На Пряшевщине проводилась тотальная словакизация, но там не было украинизации. В восточной части Карпатской Руси проводилась политика жесткой чехизации и, параллельно, украинизации. Украинизировать Пряшевщину пражские власти официально начали в 1935 году. Ставку чехи делали, опять же, на галицких манкуртов-украинофилов: «Пользуясь галицкими «украинцами», которых чешское правительство выписывало не только из Галичины, но и из Австрии и из Германии, чехи вызвали языковую борьбу против литературного русского языка. В школах ввели галицко-украинский жаргон, а русский литературный язык запретили. За все 19 лет существования Чехословакии, школьными делами Карпатской Руси ни разу не управлял русский, хотя в сен-жерменском договоре ясно было сказано, что чешское правительство не имеет права вмешиваться в школьные дела Карпатской Руси».
    Тогда же особым русофобским усердием на ниве украинофильства отличился греко-католический священник Августин Волошин, будущий соратник Гитлера. В 2002 году президент Украины Леонид Кучма присвоит ему звание Героя Украины. Что ж, А. Волошин — не последний гитлеровский холуй, которого наградят этим званием.
    Министерство просвещения Чехословакии под русские школы отводило старые, покосившиеся и сырые здания. Чешские школы всегда были чисто выбелены и снабжены прекрасной мебелью. Кроме того, в чешских школах детям выдавали обувь. Ученикам русских школ бесплатной обуви не полагалось. Из-за этого некоторые родители намеренно отводили своих детей именно в чешские школы. Часто в селах, где 90 процентов населения были русины, русских школ не было вовсе. Доходило до того, что русские дети считали крестителями Руси «чехов Цирила а Методия».
    Еврейское население края отличалось лояльностью к правящему классу. Как замечает А. Геровский, «евреи в Карпатской Руси привыкли всегда идти с господствующим народом. В мадьярское время они посылали своих детей в мадьярские школы, и они требовали, чтобы школы были мадьярские. При чехах они начали поддерживать чешские школы. За это чехи сохраняли за евреями почти исключительное право продажи спиртных напитков и табака, коим правом евреи пользовались в мадьярское время».
    Стараясь представить Чехословакию в виде демократического государства, Прага иногда на должности губернаторов в районах с русинским населением назначала русинов. Но вице-губернатор был всегда чех и именно он, а не губернатор-русский, принимал решения. Для чешской жандармерии даже депутат-русин был ниже чеха. В статье А. Геровского находим тому подтверждение: «Двое наших депутатов, д-р Пьещак и Андрей Бродий и еще один человек, М. Попович, приехали в гости к тамошнему учителю Хамиле. Хамила — товарищ д-ра Пьещака по школе. Всех их было в доме четверо. Вдруг в дом ворвались жандармы... Они начали кричать, что это незаконное собрание и приказали присутствующим разойтись». Чешская пропаганда говорит, что Чехословакия была такая демократическая страна, как Америка. Подумайте, возможно ли было бы такое, чтобы два американских конгрессмена пришли в гости к своему приятелю и товарищу по школе и чтобы полисмены ворвались в дом с угрозами и разогнали их под предлогом, что это «незаконное собрание»?».
    В то же время русские крестьяне жаловались на постоянное насилие со стороны чешских властей. Простой русский люд избивали за неуплату достаточно высоких налогов, подвергали унижениям и незаконным экзекуциям. Бывали смертные случаи и много случаев инвалидности после таких событий. Ни один чешский жандарм не понес за это никакого наказания. Виновными всегда назначались русские, и только они представали перед судом. «Жандармов и всякого рода полицейских было в Карпатской Руси раз в десять больше, чем при мадьярах. Все они были чешской национальности и не давали покоя нашему народу», — читаем у А. Геровского.
    Для самой западной части русского народа соседство с Западом оказалось роковым. Все прилегающие государства — Польша, затем Австро-Венгрия, потом уже Чехословакия — бездушно и жестоко подавляли любые проявления русскости среди населения. В ход шло все — от прямых репрессий до коварных провокаций и циничных диверсий. На фоне поляков, австрийцев и венгров чехословаки выглядят более гуманными. Действительно, в Чехословакии не было концлагерей для русофилов, как в Австрии. Не было массовых казней, как в Польше. Не было расстрелов и покушений на жизнь карпато-русских деятелей, как в Венгрии. Но были тюрьмы, как в Польше, Австрии и Венгрии, куда бросались заподозренные в русофильстве русины. Была откровенная дискриминация только за то, что ты — русский. Был жандармский произвол, избиения, издевательства вплоть до смерти, непробиваемая цензура и мощная шпионская сеть, пользовавшаяся услугами украинофилов для уничтожения карпато-русского движения. Был голод и нежелание чешского правительства оказывать помощь, была наглая ложь, будто все пожелания Карпатской Руси учтены и удовлетворены. Был антирусский расизм на самом высоком уровне, когда карпатороссов в СМИ и среди чехословацких политиков и дипломатов называли скотом и дикой полутатарской нацией. Это потом, в 1944‑1945 чехи будут радостно приветствовать русского солдата-освободителя на своей земле. Будут махать ему руками и рыдать от радости. Тогда же среди благодарных чешских крестьян в ходу была поговорка «Еднего гуса — для руса» («Одного гуся — для русского»).
    В 1968 г. Прага уже не захотела дружбы с русскими. В ЧССР вошли войска стран Варшавского договора. Чехословаки кричали о свободе и независимости. Что такое для них независимость от Москвы, мы теперь знаем. Это членство в НАТО, элементы американской ПРО с обслуживающим персоналом из числа бравых янки в Чехии, поддержка антироссийских выходок Киева, Тбилиси и «трех прибалтийских поросят», участие чехословаков в колонизаторских преступлениях Вашингтона в Ираке и Афганистане, покорное поддакивание Западу в его кровавых деяниях в Ливии, и т. д. Кто знает, не будь вторжения в 1968 году, все эти «прелести» Прага могла бы уже сделать в том же 1968.
    Сегодня Прага из кожи вон лезет, дабы засвидетельствовать свою покорность своему новому патрону. В стране открываются музеи, главная функция которых — создание негативного образа Советского Союза и русских солдат, как периода Великой Отечественной войны, так и послевоенного времени. Молодым чехам скармливают пропагандистский продукт о будто бы неуемной жестокости красноармейцев, которые Чехословакию не освобождали, а исключительно грабили и насиловали ее население. Одним таким ретивым молодчикам мне пришлось напомнить, что, будучи под Гитлером, чехи исправно трудились на заводах, поставляя вермахту танки и вооружение, из которого потом сжигали советские города и села. Танками «Шкода» было оснащено несколько немецких дивизий, напавших на СССР в 1941 году. На этих танках, заботливо предоставленных чехами, в нашу страну ворвались орды насильников и карателей. Так с каким настроением должен был прийти в Чехословакию советский боец, все это знавший и видевший своими глазами? Не оправдываю случаев противоправных действий со стороны солдат Красной Армии в отношении мирных чехословаков. Не оправдываю, но понять могу. Советский воин пришел на чехословацкую землю как освободитель, и случаи насилия против населения Чехословакии были маргинальным явлением, пресекавшимся советским командованием.
    Как и за что уязвить в русских, чехи знают. Но знают ли они о своем колониальном прошлом? Помнят ли о том, как за работу среди «дикого» и «нецивилизованного» русского «скота» их чиновничество получало колониальную приплату? Знают ли о насилии, которому подвергались русские в довоенной Чехословакии? Вряд ли. Демократическая Чехия в наш век свободы слова предпочитает бережно хранить свои исторические тайны.
    Петро Роженко

    Рейтинг: 
    Загрузка...